23 тысячи лет

опрокинулось
горячее Солнце
нам на ноги.

порывистый ветер тащил его в свою нору,
привиделось ему,
наверное,
что так воцарит в его доме
штиль и уют.

а пока
обожженные поют,
то восхваляя врачей,
то проклиная свой дебют,
игристые молнии
треснувшую Землю шьют,
оставляя лишь шрамы,
которые отмаливают тибетские лламы,
пропитанные временем
и дождем.

который, будто, плачет,
что песни обожженных не о нем,
иногда плачет ночью,
иногда – днем.
но здесь не о нем,

впрочем и с временем
мы тоже подождем.

ведь снег
достоин большего внимания –
он спрятал вход в пещеру ветра
и холодно сказал,
что не откроет вход,
пока на небо Солнце не взойдет.

эх ветер..
невезучим был поход.
когда-нибудь,
он снова Солнце украдет, и..

и только небо
смотрит
на весь этот зброд
и, только лишь зевая,
отворачивается
в сторону антарктических вод,
накрывается одеялом
из южных звезд
(чихая, иногда, космической пылью) –
холодно спать голому..

Вселенная….

красота|цена

не каждому дано
творить на панно,
но..

ведь каждое ОНО –
по сути – просто белое
и не испорченое полотно,
которое забрасывают люди краской.
и вот оно! – ЛИЦО!
“ох, красота!” –
шарахаясь,
глянут на него (с такой отмазкой).

но полотно –
оно, ведь, всегда
ОНО.
пускай, покрытое
придуманной,
красивой (или не очень)
сказкой.

и недовольным остается,
наверно, только лишь панно,
ему, ведь, суждено,
ссыхаясь,
прятатся за разноцветной (иль просто черной)
маской.

время от времени
оглядывая белую,
желтеющую спину..
..с опаской.

цены..

старість|дитинство

мій погляд
вже давно із-за мозаїки із скла,
запиленої,
жирної,
складаної роками
всевладними і безіменними руками,
державними привладними дядьками,
і, трохи ще батьками,
простішає, куняє,
мов вишня,
що на краю скелі проросла.

а твої очі –
наче чорная дира,
всепоглинаючі, і вірячі в дива,
цілей не знаючі,
тому всебачачі,
довірливі
і широко відкриті
очі.

мій досвід
я відображу в своїй усмішці
і, схаменувшись,
зловлюся на тому, що вона нудна.

твоя усмішка –
не загадкова тишина,

і твої дії –
як молода, ще не розтягнута струна
(немов стріла,
натягнута на арбалет надії),

і твої вії,
що вимітали з мене кров повії,
і вимивали пісок
разом із золотом,
розсипаючи по заначках світу
невинними слізьми,
і залишилась лиш вода
в посудині без дна.

й я розливаю всім,
немов Ісус “вина”,
звичайну воду!
й упиваються сповна
з душі без золота,
піску і смороду..

а може
це лиш мій міраж,
із спраги й голоду..
..старість –
бездушна,
та в цім своя радість
(і своє дитинство,
до якого своя жалість).
молодість – бездумна,
та в ній є материнство
(і батя, з пультом від телевізора).

бездумні і бездушні
діти вічної неділі,
як лютая зима,
що чорне поле
вкриє снігом білим,
та все ж!..класично теплі
і чимось жива.

заговор

аккуратное полуразвитие
контролировало наши ценности
оттачивало бытие
приучивало к извращенной верноси.

закалачивало двери
перед стучанием невинных душ
чтоб ни пришлось поверить им
зеркалам летних луж.

изворачивалось хитрило
изменяло цвета пониманий
жервтвовало нами игриво
не жалея вечных знаний.

старело и раждалось наново
в снегах вечных, мертвых
таяло на сердцах смелого
бродящего в джинсах тертых.

подменяло пути сознаний.
изгоняло из мира пророков
смеялось в порыве маний
и затерялось
в вселенной осколков.